Популярность часто действует на людей как увеличительное стекло: усиливает и достоинства, и слабости. Но в судьбе Михаила Державина случилось редкое совпадение - чем громче становилось его имя, тем спокойнее и сдержаннее он держался в жизни. О нём можно рассказывать долго: слишком уж насыщенной оказалась биография. И всё же сам актёр, вспоминая себя, выделял главное - с раннего детства он буквально жил рядом с театром и людьми, для которых сцена была профессией и судьбой.
Державин любил подтрунивать над этой "предначертанностью". С улыбкой говорил, что в одном роддоме с ним появились на свет Андрей Миронов, Александр Ширвиндт и Марк Захаров. Шутка, конечно, но в ней - точное ощущение времени: словно сама Москва подталкивала мальчишку к артистической дороге. И дальше совпадения продолжались: с кем-то из будущих знаменитостей он учился в одной школе, с кем-то бегал в одном дворе, а позже пересекался на репетициях и съёмках.
Если смотреть на его путь внимательно, особенно важным кажется "преддверие" карьеры - учёба в Щукинском училище. Именно там характер и привычки будущего артиста проявились особенно ясно: трудолюбие, отсутствие злости, умение держаться с людьми ровно - без позы и без высокомерия.
Поступление, как и у большинства абитуриентов, стало испытанием. Требования по тем временам звучали просто: два стихотворения и фрагмент прозы. Михаил выбрал басню Крылова "Волк на псарне", отрывок из пушкинского "Жениха" и текст Чехова. Он начал с Крылова - и сразу заметил странную реакцию комиссии: кто-то улыбался, кто-то ободряюще кивал, а один из экзаменаторов будто бы прикрывал рот ладонью, чтобы не выдать эмоцию. Сам Державин нервничал так, что не придал этому значения и продолжил читать.
Лишь позже выяснилось: от волнения он перевернул смысл первой же строки. Вместо "Волк ночью, думая попасть в овчарню, попал на псарню" прозвучало наоборот: "думая попасть на псарню, попал в овчарню". Комиссия повела себя мудро: не остановила, не поправила, не поставила абитуриента в неловкое положение. Скажи ему тогда об ошибке - он бы смутился так, что мог и вовсе сорваться. А так он дочитал, собрался, даже почувствовал к себе уважение: смог выдержать экзамен и не развалиться от страха.
На следующий день его вызвали снова и попросили повторить программу. Михаил по-настоящему расстроился: решил, что накануне выступил плохо, раз заставляют пересдавать. Но причина оказалась другой. В Москве гастролировал театр из Франции, и актёрам захотелось увидеть, как проходят экзамены в училище, где выращивают будущих артистов. Во второй раз, судя по реакции гостей, Державин читал уже без промахов: ни французы, ни переводчики не смеялись, только удивлялись серьёзности абитуриентов и эмоционально переговаривались - словами, смысла которых он не понимал. Итог оказался счастливым: его приняли, а о своей перестановке слов он узнал уже после.
Именно в "Щуке" к Михаилу прикрепилось прозвище "Держик". Он не обижался - наоборот, представлял себе это слово как образ доброго существа, которое не кусает и не огрызается, а в нужную минуту подставляет плечо. Для студенческой среды это редкость: там легко "заклеймить" человека шуткой. Но в его случае прозвище звучало тепло - потому что соответствовало характеру.
Он и правда был улыбчивым, лёгким на подъём, умел шутить без яда. В студенческих компаниях трудно было найти рассказчика анекдотов ярче: Державин держал паузу, точно чувствовал ритм и никогда не превращал смешное в грубое. При этом немногие знали, что дома у него далеко не всегда было весело - обстоятельства требовали взросления раньше времени.
После смерти отца мать осталась одна с тремя детьми и тянула семью как могла. Чтобы появился дополнительный заработок, она стала расписывать шейные платки в технике "холодный батик". Рисовала она прекрасно, а такие вещи тогда как раз входили в моду. В этой детали - ключ к пониманию Державина: он вырос рядом не только с театральными разговорами, но и с настоящей бытовой ответственностью, где улыбка не отменяет усталости.
Скромность Михаила Державина не была "позой интеллигента". Она рождалась из привычки уважать труд - чужой и свой. Он понимал цену профессии и не путал успех с правом командовать людьми. Даже когда стал узнаваемым, не стремился производить впечатление "звезды": не повышал голос, не демонстрировал превосходства, держал дистанцию без холодности.
Позже зрители запомнили его по театру и кино, по тонкому чувству жанра и редкому умению быть смешным без крика. Его комедийность строилась не на гримасах, а на точности интонации и внутренней порядочности персонажа. Яркий пример - фильм "Трое в лодке, не считая собаки" (1979): там его обаяние не давит, а притягивает, и даже в шутке остаётся человеческое достоинство.
Отдельная черта, которая особенно заметна на фоне громкой популярности, - благодарность к партнёрам. Державин не делал вид, что "сам себя создал". Он охотно говорил о товарищах, о педагогах, о режиссёрах, умел искренне радоваться чужой удаче. Такая позиция в артистической среде встречается нечасто: многие, вкусив успех, начинают ревниво охранять свою территорию. Он же сохранял спокойствие и простоту в общении.
Его скромность проявлялась и в выборе поведения вне сцены. Он не превращал жизнь в бесконечное представление, не стремился "играть роль" в быту. Потому-то зрителю и верилось: этот человек шутит так, как дышит, а не так, как требует образ. Публика чувствует фальшь мгновенно - и так же мгновенно узнаёт искренность.
Популярность для Державина стала не пьедесталом, а инструментом: возможностью работать больше, делать точнее, встречаться с сильными людьми и участвовать в настоящих проектах. И, пожалуй, в этом - главный ответ на вопрос, как слава уживается со скромностью. Когда человек воспринимает известность как результат труда, а не как личную привилегию, она не раздувает эго. Она просто подсвечивает то, что в нём уже было: достоинство, такт и редкую способность оставаться самим собой.
