3 августа 1946 года родился Николай Бурляев - для большинства зрителей он прежде всего актёр и кинорежиссёр, чьи роли и фильмы давно стали "визитной карточкой" имени. По экранным работам легко оценить масштаб его дарования, но публичный образ закрывает ещё одну, не менее важную сторону: Бурляев - писатель и поэт, член Союза писателей России, и литературная часть его биографии занимает место не "в приложении" к кино, а на равных.
Любопытно, что в профессию он попал не по детской мечте и не по заранее составленному плану. По собственному признанию, актёрство случилось почти случайно. Зато его отец, человек одарённый и музыкальный, хорошо играл на пианино и сожалел, что не пошёл по актёрской линии. А у Николая всё началось с обычной дороги домой: однажды после школы его окликнул незнакомый плотный юноша и жестом подозвал к себе. Родительские наставления "не разговаривать с чужими" были в памяти, поэтому мальчик потребовал документы - и увидел студенческий билет. Незнакомцем оказался студент ВГИКа Андрей Михалков, которого страна позже узнает как Андрона Кончаловского. Тот всё лето искал мальчика, похожего на Николая, - так и произошла встреча, изменившая траекторию жизни.
Наблюдая за работой Кончаловского, Бурляев постепенно заразился режиссёрской страстью: интересно было не только играть, но и понимать, как устроена история, как собирается кадр, почему эпизод "дышит" или, наоборот, остаётся плоским. А параллельно - ещё в юности - пришла тяга к слову. Ему нравилась авторская песня, он слушал Окуджаву и Высоцкого, пробовал писать в подобной интонации и подбирать музыку на гитаре. Со временем дело дошло и до сцены: Бурляеву удалось исполнить собственные песни во время гастролей с Юрием Маликовым и ансамблем "Самоцветы".
Печататься он начал постепенно - с 1969 года его стихи, проза и публицистика появлялись в периодике. Однако главным литературным итогом автор считает книгу, вышедшую значительно позже: в 2011 году, к своему 65-летию, Бурляев выпустил трёхтомник "Жизнь в трёх томах. Избранные литературные произведения". Сам он называл это издание "литературной исповедью" - формулировка точная, потому что внутри не просто подборка текстов, а попытка собрать биографию души: творческой, человеческой, гражданской.
Первый том получил название "Мой Лермонтов". В него вошла киноповесть "Сын вольности", по которой была снята одна из самых заметных режиссёрских работ Бурляева - фильм "Лермонтов". Там же опубликован "Дневник кинорежиссёра" - документальная по интонации хроника, где автор фиксирует, как рождалась картина, чем она жила и с чем сталкивалась. Том иллюстрирован кадрами из фильма, и это не декоративная деталь: книга буквально соединяет литературу и кино в один нерв.
Бурляев подчёркивал, что работал над "Лермонтовым" шесть лет и всё это время вёл дневниковые записи, описывая "буквально всё" - от радости съёмочного процесса на "Мосфильме" до тяжёлых обстоятельств, возникших после завершения. По его словам, фильм должен был выйти в 1987 году, но в эпоху перестройки возникло давление: "определённые силы" добивались, чтобы картину положили "на полку", ограничили её судьбу, не выпускали за рубеж. При этом, как отмечал режиссёр, в числе противников оказались и бывшие приятели из профессиональной среды. Тем не менее фильм выжил и продолжил собственную жизнь - Бурляев говорил, что его изучают в киноакадемиях мира, и он полностью "подписывается" под этой работой.
Второй том назван строкой из стихотворения - "Фрагменты божьего искусства". В него вошла повесть "Близнецы", прежде нигде не публиковавшаяся, киноповесть "Пушкин", исповедальная поэма "Иван Вольнов", детская пьеса "Бемби" и другие тексты. Уже сам состав показывает диапазон: от взрослой прозы и внутреннего монолога - к детской драматургии, от историко-культурных фигур - к личной исповеди.
Повесть "Близнецы" (1979) построена как нравственный эксперимент: два брата-близнеца выбирают противоположные дороги - один идёт к свету, второй скатывается к греху. Через этот разлом автор исследует два "я" одного человека, словно разводя по разным судьбам внутренние возможности личности. Временной размах истории тоже принципиален: действие охватывает период с 1945 года до конца 1980-х, превращая частную драму в разговор о поколении и эпохе.
Трёхтомник важен ещё и тем, что позволяет увидеть: Бурляев не разделяет кино и литературу стеной. Киноповесть у него мыслит кадром, дневник держит ритм живого процесса, а поэзия задаёт общую тональность - исповедальную, напряжённую, требовательную. Такой авторский метод напоминает монтаж: разные жанры собираются в одну большую биографию, где текст продолжает кадр, а кадр объясняет текст.
Отдельного внимания заслуживает сам принцип "избранного". Это не энциклопедическая витрина "лучшего", а попытка собрать в единый цикл то, что автор считает смыслообразующим. В подобных книгах обычно яснее всего проступает не сюжетный талант, а система ценностей - то, что человек защищает, чему служит, на что сердится и о чём молчит. Поэтому "Жизнь в трёх томах" читается не как юбилейное подведение итогов, а как разговор с читателем о том, что происходит с художником, когда он выходит за пределы сцены.
Тем, кто знает Бурляева только по ролям, этот трёхтомник помогает снять эффект "одной профессии". Он показывает, что публичная известность - лишь верхний слой, а под ним живёт длительная работа со словом: от ранних попыток писать стихи "как у любимых бардов" до больших прозаических замыслов и дневниковой фиксации творческой борьбы.
Есть и практический способ подойти к чтению: начать с "Дневника кинорежиссёра" в первом томе - как с маршрута в мастерскую, а затем перейти к "Близнецам" во втором - как к нравственной лаборатории автора. Так становится заметно, как один и тот же человек по-разному отвечает на один вопрос: что делает с нами время - и что мы делаем со временем, когда принимаем решения.
Наконец, "Жизнь в трёх томах" важна для понимания самого феномена Бурляева: его творчество устроено не вокруг самоцели "понравиться", а вокруг внутреннего выбора и ответственности. Именно поэтому книга воспринимается как исповедь - не ради красивого слова, а потому что в её основе лежит опыт, который автор решился не спрятать за экранным образом.
